Книгочей

Читать книгу «Ужасная сводная сестра» онлайн




Изменить размер шрифта:

— Ох, — я опускаю глаза, пытаясь выглядеть не слишком расстроенной. Как жаль, что здесь нет возможности послать е-мейл.

— Я, на самом деле, хочу спросить вас ещё кое о чём, о новостях по поводу инцидента несколько дней назад. Вашего... эм... конфликта с Эндрю МакВином.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Вы здесь для того, чтобы читать мне лекцию о том чего не должна делать леди?

Его глаза сверкают, уголки губ приподнимаются, он считает, что я дурочка.

— Определённо, такое поведение не даёт результат. Выплёскивание вина на его одежду лишь наносит вред вашей репутации.

Плевать мне на мою репутацию. Эти слова чуть не вырываются из моего рта, но успеваю вовремя прикусываю язык.

— В мои намерения не входило его унижать, — цежу я сквозь зубы. — Джимми вообще не должен работать в этом месте и теперь он умирает, а эта задница живёт как ни в чем не бывало! Любой разозлится на моём месте.

Он поднимает брови.

— Вообще-то, это как раз и нормально. Реакция МакВина может казаться вам жестокой и бессердечной, но детский труд используется столетиями.

— Тогда это нужно менять и полностью запретить, — пылая гневом, говорю я.

Эдвард вздыхает.

— Я не говорю, что вы не правы, всем ясно, что дети страдают. И взрослые тоже, работа двенадцать часов в сутки истощает любого. Но помните, Кэт, что это родители позволяют своим детям работать. Без денег, которые они приносят, семьи будут голодать.

— Я... — мне не удается сидеть на месте, так что я встаю и начинаю ходить вдоль камина. В его словах есть резон. Но образ маленького Джимми, его голова в повязках, и кровь, сочившаяся на подушку, снова всплывают у меня в голове.

— Давайте думать вот над чем: если у вас есть ребенок, которому приходится попрошайничать на улицах, под дождем и снегом, без малейшей гарантии получить монетку, и тут появляется возможность работы на фабрике со стабильным заработком, что вы предпочтёте?

Я перестаю ходить туда-сюда и вызывающе смотрю на него.

— Мне плевать. Если это единственные возможные варианты, которые есть у детей бедняков, тогда должна сказать, что ваше руководство — отстой. В смысле ужасно, что вы считаете нормальным позволять ребенку работать двенадцать часов при условии, что он не получает смертельную травму.

На секунду он ошеломлённо замирает, но потом у него вырывается смешок. Парень медленно поднимается, не отрывая от меня взгляда.

— Знаете, я могу вас повесить за то, что вы смеете говорить со мной в таком тоне.

— Нет, не можете. Вы же сами говорили, что у монархов лишь консультативная роль при парламентских решениях. А раз не можете влиять на исполнение важных решений, то как же вы сможете сделать так, чтобы меня повесили за то, что я считаю вас некомпетентным? Или в этой стране на троне сидит тиран? — с триумфом спрашиваю я. — И кроме того,я не впервые говорю подобное, и все ещё стою перед вами, живая и здоровая.

Теперь он смеётся, искренним и заразительным смехом. Не могу сдерживаться и улыбаюсь в ответ.

— Вы прекрасно знаете, что я говорил это в шутку, — произносит он. Смех ещё остаётся в его взгляде, в уголках глаз появляются морщинки. — Но даже если бы и обладал властью, то все равно никогда не смог бы причинить вред такой неповторимой леди, как вы.

Он отрывает взгляд от моего лица и начинает рассматривать меня, моё фиолетовое шёлковое платье с тревожно низким вырезом. Я протестовала, когда Элла его вытаскивала платье, но она мне сказала, что такова мода. Я пыталась прикрываться золотым кулоном, но ложбинку между грудей всё равно видно.

Мои щеки краснеют, а ладони потеют. Чёрт, теперь, когда мой гнев рассеивается, я снова становлюсь косноязычной и неуклюжей перед парнем, который с легкостью составляет конкуренцию деньгам мистера Дарси.

— Итак.... — мой голос превращается в жалкий писк. — Насчёт МакВина...

— Я планирую внести закон, — Эдвард снова садится. — И буду просить, чтобы его приняли. В законе будет предусмотрено, что дети в возрасте до двенадцати лет не должны работать больше десяти часов в день.

— Они вообще не должны работать!

Он поднимает руку.

— Я понимаю вашу озабоченность, но парламент всегда неохотно принимает перемены. Если мы предложим радикальные меры, гарантирую, это не принесёт никакого результата. Но если мы будем настаивать на переменах постепенно, шаг за шагом, в конце концов мы выйдем на идеальную ситуацию, о которой вы говорите.

— Восемь часов, — говорю я. Ужасно признавать, что его слова имеют смысл, но "десять часов" всё ещё звучит слишком кошмарно. Да ладно вам, мы даже в школе проводим меньше десяти часов, и ещё постоянно на это жалуемся.

Перейти на стр:
Изменить размер шрифта: